Не смог удержаться, чтобы не разместить на сайте Праворуб найденную мной статью в выпуске Новой Газеты № 141 от 16 декабря 2013, 47263, Генри РЕЗНИК: Наш суд не ведает сомнений,  автор статьи — обозреватель «Новой» — Елена Масюк.
Статья ограничена в объёме, поэтому полный текст статьи можно прочитать вот здесь.

Легенда российской адвокатуры — об адвокатах, судьях и современной российской трактовке «презумпции невиновности»

Обаяние, эрудиция, ум, энергия и немного мужской самовлюбленности… Заслуженный юрист России и президент Адвокатской палаты Москвы когда-то работал следователем по особо важным делам, изучал причины преступности в НИИ, защитил кандидатскую диссертацию «Оценка доказательств по внутреннему убеждению в советском уголовном процессе», руководил научно-исследовательской лабораторией усовершенствования работников юстиции.

В 1985 году в 47 лет получил статус адвоката. Среди доверителей адвоката Резника были Борис Ельцин, Егор Гайдар, Григорий Пасько, Александр Шохин, Анатолий Чубайс, Юрий Лужков, Борис Березовский, Леонид Невзлин, Валерия Новодворская, Владимир Гусинский… 
Профессиональное кредо — «сделать свидетеля обвинения союзником защиты».
 
— Вам как адвокату никогда не было угроз?
— Вы знаете, Лена, за все время моего пребывания в адвокатуре мне никогда не было угроз. По одному только делу мне было выражено неудовольствие. Это был звонок неудовольствия по поводу дела Гусинского.
— Генри Маркович, а это вы нашли повод для освобождения Гусинского из СИЗО в связи с тем, что он был награжден каким-то орденом (орденом Дружбы народов, 1994 г.)?
— Ну как, каким-то орденом?! Что значит — нашел?
— Я просто к орденам отношусь, как к значкам…
— Правильное ваше отношение. Но дело в том, что когда какие-то амнистии, государственные награды всегда учитывались. Люди, которые награждены, — им дисконт определенный.

— То есть на всякий случай в нашей стране стоит иметь хоть какой-нибудь орден?
— Конечно.
— А у вас есть такие ордена?
— У меня есть «Заслуженный юрист России».
— Освободит, если что, от ответственности?
— Я думаю, что нет. От ответственности это не освобождает, но при назначении меры наказания роль сыграет.

— Может снизить срок?
— Безусловно. Потому что при назначении наказания учитывается личность, обстоятельства, ее характеризующие, и прочее. Ну если цацка какая-то, о чем говорить, конечно.
Что касается Гусинского, то это была совершенно бандитская операция. Она была придумана для того, чтобы просто-напросто ликвидировать НТВ, которая, конечно, была, как сказали бы сейчас, оппозиционной компанией. Она поддерживала связку Примаков — Лужков. А Березовский поддерживал Путина. И поэтому после того, как Путин стал президентом…

Ну я откровенно могу сказать: в НТВ немножко увлеклись, «Крошку Цахеса» помните, да?
— Но это же прекрасная работа с точки зрения сатиры.
— Конечно. Но, во всяком случае, было принято это политическое решение. Дело Гусинского — абсолютно придуманное дело. Его нельзя было ни на секунду задерживать, потому что он действительно был орденоносец, а к этому времени вышла амнистия. Тут и искать ничего не надо было. Я могу вам сказать: «во многом знании — многие печали» («…И умножая познания, мы умножаем скорбь». Экклезиаст, сын Давида, царя в Иерусалиме, Ветхий Завет. — Е. М.). Я все время повторяю фразу Чапаева Петьке: я старше и ноги грязнее.

Все удивляются моему звонку адвокату Навального, когда я выслушал приговор, что он осужден и мера пресечения ему изменена. Я в это дело не вмешивался, ну следил немного, и для меня вот на щелчок было ясно, что это нарушение закона. Там было два не отбиваемых абсолютно пункта: первое — его нельзя было взять под стражу, потому что экономическое преступление, и второе — он был зарегистрирован кандидатом в мэры. А здесь для того, чтобы арестовать, обвинение должно предъявляться непосредственно председателем Следственного комитета. Ни того, ни другого не было.

И есть основания для того, чтобы отдельно обжаловать меру пресечения, но этого никогда не делали. Не делали по той причине, что это обыкновение практики — если присуждают к реальной мере наказания, то суд берет под стражу. Включаясь в практику, адвокаты забывают даже о том, что есть какая-то норма (не только адвокаты, по-моему, а вообще все правоприменители), и вот такое обыкновение в судебной практике подменяет закон. Но у меня был мой адвокатский опыт еще с советских времен. У меня это всплывает мгновенно. Тут, как говорится, опыт не пропьешь. Опыт превращается в интуицию.

И я позвонил. Причем позвонил не адвокату Навального, а позвонил известному человеку, который симпатизирует Навальному, и сказал, что в принципе есть основания для обжалования. Но не прислушались. Опять-таки почему, потому что это необычно, вот не было такого! Но то, что через два часа прокуратура сделала… Мне понятно, там политические мотивации, все ясно. Это, видимо, не вписывалось в тот расклад, который нарисовал Собянин. Думаю, что если бы знали, что Навальный получит 27% голосов, а не 12%, может, его и не освободили бы.
 
«Судьи — чиновники в мантиях»
— Генри Маркович, у вас есть такая фраза: «Судьи — чиновники в мантиях». А когда и почему начался этот процесс превращения судей в чиновников? Или это всегда было?
— Конечно, всегда. И в советское время. С самого начала, между прочим, с 1917 года, когда Ленин,  отец-основатель, сказал, что «закон — мера политическая». И суд должен проводить политику, определенную властью.

— То есть сейчас наше правосудие по этим законам и живет?
— Сила инерции, разумеется. Дело в том, что по старому советскому закону суд был в Уголовно-процессуальном кодексе впряжен в одну колесницу. Одни и те же задачи по закону ставились перед оперативниками, следователями, прокурорами и судьями. Там написано было, что задачами советского уголовного розыска являются: раскрытие преступлений, изобличение виновных. И эти задачи ставились в том числе и перед судом.

У нас была так называемая следственная, розыскная модель уголовного судопроизводства. Что это означает? Это отсутствие состязательности. У нас как обветшалые нормы буржуазного права третировались презумпция невинности, принцип состязательности, понятие «сторон» вообще проклятию подвергалось. Хотя были и государственный обвинитель, и защитник. В половине дел вообще прокурора не было в суде, прокурор появлялся только в делах о тяжких преступлениях. Вот нет прокурора!

Обвинительное заключение по закону зачитывал суд, и суд выполнял обвинительную функцию. Отказ прокурора от обвинения (такая норма была) не связывал суд. При отказе прокурора от обвинения суд мог вынести обвинительный приговор. То есть не было разделения процессуальных функций обвинения, защиты и решения дела. В состязательном судебном процессе суд решает спор между сторонами обвинения и защиты, не становясь ни на ту, ни на другую сторону. Так записано в новом кодексе. Но есть писаные нормы, а есть жизнь, и наше правосудие унаследовало, естественно, советский подход.

Суд у нас борется с преступностью, суды считают, что они вместе с прокуратурой и вместе со следствием выполняют очень важную государственную функцию — защищают общество от преступности. А, соответственно, адвокаты выгораживают преступников. Это искажение, это извращение имеет место быть по этой причине. Что такое правосудие? Что такое доказательства, которыми пользуется правосудие?
— Набор субъективных фактов.
— В общем, да, субъективных, конечно, это вам не математика. 95% доказательств — это показания людей.

— Но, мне кажется, на адвокатов сейчас в суде не обращают внимания. Адвокат — это как необходимая часть мебели в гостиной: вот стул, вот шкаф, вот стол… Просто адвокат должен быть, но что он говорит, судья чаще всего не слышит.
— По довольно значительной категории дел должны выноситься оправдательные приговоры не по той причине, что суд убежден в невиновности подсудимого, а потому что суд убежден в недоказанности его вины. Изначальная обвинительная установка суда приводит к тому, что наш суд не ведает сомнений.

Когда работает презумпция невиновности? Когда недоказанная виновность приравнивается к доказанной невиновности. Вот почему у нас сейчас в Конституции презумпция невиновности, сомнения в обстоятельствах дела должны оцениваться в пользу обвиняемого. Очень легко здесь сопоставить вердикт присяжных и приговор наших судов. Почему присяжные у нас до 20% оправдывают? Потому что присяжные очень тупо следуют наставлению судьи. А судья обязан в своем напутственном слове напомнить о презумпции невиновности (если он не напомнит, это нарушение закона, тут адвокаты вой поднимут), и он говорит, что, если у вас сомнения и преодолеть сомнения не удалось, вы должны оправдывать. Присяжные таким образом и действуют.

То есть есть некое определенное поле, по которому не удается достичь доказанности дела. Условно могу сказать, что это примерно 20—25%. И поэтому судьи по этой категории дел толкуют сомнения не в пользу обвиняемого, они презумпцию невиновности отметают, у них это заменяется презумпцией достоверности материалов предварительного следствия. Если есть хоть малейшая возможность истолковать эти доказательства в пользу обвинения, они это делают. Изначальные установки в головах наших судей — нет презумпции невиновности.

— Очень много судей приходят из прокуратуры, из следствия. И еще девочки-секретарши судей, быстро становясь судьями, активно перенимают хамство и наглость от старших коллег.
— Конечно. Это дурное наследование. Действительно, у нас в судьи идут главным образом представители обвинительных органов, у которых в сознании установка репрессивная.
— Например, судья Сырова по делу Pussy Riot — бывший прокурор.
— Стоп-стоп-стоп, давайте так, Лена. Давайте отделим политически мотивированные процессы. Дело Pussy Riot — абсолютно политически мотивированное, и поэтому не надо включать эти дела в общую категорию дел. Я говорю: не политически мотивированное дело, а обычное дело: по наркотикам, по краже, по грабежу и прочее, по которым нет никакого давления, по которым нет политического заказа, не проходят деньги, но они все равно идут с обвинительным заключением.

Pussy Riot… Ну я потоптался на приговоре Pussy Riot, у меня есть статья «Апофигей неправосудности» («Новая газета», № 97 от 28.08.2012 г. — Е. М.). Здесь просто изначально, так, как и по делу Гусинского, как по второму делу Ходорковского, приговор к праву имеет весьма отдаленное отношение или не имеет никакого отношения, потому что такую хрень, которая написана в приговоре Pussy Riot, когда обвинительными доказательствами становится поведение в процессе: что они там ухмыляются или прочее, ну это, извините меня… Убираем эту категорию дел — это позор правосудия.
 
«Раздолбайки»
— Почему участниц Pussy Riot вы назвали «раздолбайками»?
— Потому что я считаю, что вламываться в храм и устраивать зрелище, которое действительно ранит души религиозных людей, нельзя. Надо все-таки учитывать, когда мы проводим какие-то акции, что есть категория людей, которым может быть больно от этого. Надо учитывать, что рядом с нами не только продвинутые и современно мыслящие люди, осознающие, что панк-культура — это всегда провокация. Есть определенное понятие территории. Есть территории не нашего монастыря. Можно написать на заборе «Бога нет», но нельзя написать «Бога нет» на храме. Это должно входить в культуру современного человека.

— Может быть, это как раз было в ответ на то, что церковь вмешивается в государственные дела, в светскую жизнь? Это был такой ответ. Провокационный, да, наверное, но это был ответ.
— Понимаю, что это провокация… Есть великолепное решение, которое принял Парижский суд. Я представлял интересы НТВ, когда православные активисты подали в суд за оскорбление их чувств — показ по НТВ «Последнего искушения Христа». Но точно такой же иск предъявили две католические организации в Париже, требуя запрета на показ этого фильма. Вы знаете, какое решение вынес Парижский суд? Показ разрешить, но обязать в рекламе этого фильма указывать, что сюжет вымышленный.

И очень часто нашему Конституционному суду в конкретных делах приходится выносить сбалансированное решение. Есть свобода выражения мнения, но есть и репутация. Есть общественная безопасность, а есть частная жизнь. Есть принцип солидарности поколений, а есть частная собственность. Это и искусство принятия человеческих решений, потому что они все время должны следовать этому принципу — и волки сыты, и овцы целы.

В свое время глава о преступлении против веры была основной, она первой была в Уголовном уложении 1845 года. В 1906-м царь-батюшка все это убрал, оставил две статьи: первая — воспрепятствование богослужению, причем путем насилия применительно к священнослужителю и проч., а вторая (смягченная норма) — тоже воспрепятствование, но путем всякого шума, высказываний и проч. Но что интересно, там было существенное смягчение, когда это было совершено по неразумию.

И я полагал, что в действиях наших певуний-феминисток есть состав административного правонарушения. Административного. Но, конечно, натягивали им ненависть, а там ни слова не было против религии, ну просто-напросто ни против христианства, ни против веры. Соответственно, это была политическая акция. Кстати, позиция адвокатов (В. Волкова, М. Фейгин, Н. Полозов. — Е. М.) была, по-моему, единственно возможной, потому что если обвинение клеит религиозную мотивацию, адвокаты, конечно, говорят о политической мотивации.

Моя статья «Апофигей неправосудности», наверно, обидна для правосудия. Как профессионал я беру приговор, цитирую и говорю, что это бред. Хоть кто-нибудь хоть маленькое критическое слово в адрес Резника сказал? Нет.
— Вы ждали иска?
— Нет, иска не ждал.
Ждал, что с той стороны найдут какого-нибудь облеченного, как я, научной степенью, который что-то напишет и скажет, что Резник редиска: тут он передернул, тут он что-то умолчал, здесь он неправильно оценил. Ну хоть одна такая статья с той стороны! Я ожидал, что что-то будет. А нет, ничего не было.

Здесь опять вопрос о пределах: либо мы говорим о том, что свобода выражения мнения — безбрежная, безграничная, и препятствий никаких здесь ставить нельзя, если это ненасильственные действия; либо мы учитываем и какие-то другие ценности, которые в конкретных случаях должны все-таки склоняться в их сторону.
В данном отношении, конечно, интересна практика Европейского суда, который постоянно рассматривает дела о защите чести и достоинства, деловой репутации. Например, понятие «оскорбление». Слава Тебе, Господи, наши законодатели перевели это в административную ответственность, потому что это унижение чести и достоинства в неприличной форме.

Что такое «в неприличной форме»? Непонятно. Вот Соединенные Штаты это определенным образом конкретизировали — все, что ниже пояса. Или вот пример: австрийский такой задиристый, едкий журналист Герхард Обершлик назвал канцлера Крайского «идиотом» (Б. Крайский, федеральный канцлер Австрии, 1970—1983 годы. — Е. М.). Крайский обиделся, и суды австрийские судили Обершлика за оскорбление. Обершлик подал в Европейский суд.

Я считаю, что оскорбительным может быть не только матерное, неприличное, бранное высказывание. Но здесь опять же нет единства мнений. Европейский суд вынес очень интересное решение: он принял сторону Обершлика и сказал, что он назвал Крайского «идиотом» не потому, что в целом оценивал его личность, а потому что, как он (Обершлик) считал, что Крайский совершил идиотский поступок, связанный с конкретным действием.

(Бывший канцлер Австрии Крайский в 1990 году по случаю «праздника мира» произнес хвалебную речь о роли «поколения солдат», воевавших во Второй мировой войне. В этой войне, сказал он, все солдаты, включая тех, кто воевал в германской армии, сражались за мир и свободу. Журнал «Форум», редактором которого был Обершлик, полностью напечатал речь Крайского с комментарием Обершлика, который назывался «P.S.: «Идиот» вместо «Нацист». — Е. М.)
 
Кошерное правосудие
— Почему презумпция невиновности родилась, почему до нее додумались? В средние века глоссаторы — средневековые юристы — поклонялись истине. Вначале, когда было религиозное сознание, считалось, что только Бог знает истину, и поэтому должны быть некие ордалии, поединки, всякие вот эти прибамбасы, все эти предрассудки религиозные — если топить, а он всплывет, значит, невиновен; а утонул — туда и дорога, ну и т.д.

А когда уже рациональное пошло мышление, признали, что событие преступления и действия, которые производились, оставляют объективные следы в сознании людей, и по ним можно все-таки определить эту правду-матку — что было. Но средневековые глоссаторы истину обожествляли, поэтому в Средние века выносилось три вердикта — виновен, невиновен, а знаете, какой третий? — оставлен в подозрении. А с точки зрения следования истине это абсолютно было кошерно.
И в Средние века преобладающим был вердикт — оставлен в подозрении. Десятки тысяч людей до конца жизни ходили с клеймом неразоблаченного преступника.

Но природа доказательств такова, что сомнение, собака, оно все время возникает. Даже двух показаний незаинтересованных свидетелей было достаточно, знаете, для чего? — чтобы пытку применить. А пытка — не просто он должен крикнуть, что я виновен, он должен был показать так называемую «виновную осведомленность». Знаете, что такое «виновная осведомленность»? —  указать на некоторые обстоятельства, которые невиновному не должны быть известны.

Потом додумались как-то, что доказывать позитивно можно только положительный факт. Можно доказать, например, что Резник и Лена Масюк убийцы, но нельзя доказать, что мы не убийцы. Вот давайте я вам скажу: «Лена, вот там убийство было, вы в это время были в Москве, алиби у вас нет, потому что единственное позитивное доказательство, когда человека нет вот в этом месте, тогда — да, он не мог. А если вы в Москве, вы убили». Вы скажете — как? А как, ну помните, вы брали интервью у этого погибшего, и у вас какая-то ссора была, он что-то о вас высказал, вы, наверное, обиделись и прочее. Вы скажете: «Так докажите, что я убийца». Нет, это вы докажите, что вы не убийца.

— Сейчас в уголовном законодательстве следствие должно доказывать, что я это совершила.
— Так презумпция невиновности и говорит об этом. Понимаете, это распределение обязанностей по доказыванию. Должен доказывать обвинитель. И если он не доказал вину, правда неизвестна. Что делать? Если последовательно истины придерживаться, в таком случае, простите, должен быть вердикт — оставлен в подозрении. А потом все-таки додумались, что это же несправедливо. Нельзя доказать невиновность позитивно. И стали применять презумпцию невиновности.

— А сейчас есть еще один способ — тиражирование дел. Я о тех же резонансных делах. Вот Ходорковский, третье дело шьют человеку. Навальный — у него куча дел, на всякий случай…
— Лена, послушайте, но это же отношения к праву не имеет. Мы говорим с вами об общей массе дел, о сотнях тысяч дел.
— Но есть резонансные, которые могут коснуться очень маленькой части известных людей, но могут коснуться и неизвестных людей, как «болотное дело». Там же обвиняемые не политики, а обычные люди, которые просто случайно попались.

— Что касается «болотного дела». Я очень осторожно комментирую дела, в которых не принимаю участия. Могу вам сказать такую вещь. К полицейским насилие применять нельзя, полицейский — лицо неприкосновенное в любом государстве. Потому что если не будет в государстве таких отрядов людей в форме, которые, не рассуждая, выполняют приказы вышестоящего начальства, государство рухнет. В полицейских нельзя швыряться, тем более нельзя их бить.
— А полицейским дубинкой граждан по голове можно бить?

— Здесь опять же я отделяю эти случаи, которые, видимо, были все-таки (я не знаю: были или не были), но у меня твердая уверенность, что то, что произошло на Болотной, не дотягивает до массовых беспорядков. Наверное, недостижимый идеал, чтобы составы преступлений формулировались в терминах. А термин — это слово с одним только смыслом. Но это недостижимо, потому что кодексы пишутся людьми и литературным языком, где синонимия, амонимия, и поэтому есть оценочные составы. И конкуренция норм возникает. Она очень часто возникает. Как отграничить, например, мошенничество от самоуправства? Как отграничить хулиганство от массовых беспорядков? Что такое массовые?! Здесь опять должна работать презумпция невиновности. При этой конкуренции, конечно, квалификация должна идти в пользу более мягкой статьи.

Статья там сейчас такая — массовые беспорядки, сопровождающиеся поджогами и погромами. На мой взгляд, три перевернутых биотуалета не тянут на массовые беспорядки. Но я вспоминаю другое дело, дело уникальное, конечно, — массовые беспорядки в одном отдельно взятом помещении. Помните, дело «лимоновцев»?
(В 2004 году 39 «лимоновцев» провели акцию протеста в приемной администрации президента РФ. Им было предъявлено обвинение — участие в массовых беспорядках. — Е. М.)

Ну, извините меня, ну это водевиль просто. В общей массе дел таких, когда политика задавливает право, немного. Но есть закономерность: общественное мнение формируется не по тому, что наиболее распространено, а по тому, что наиболее порицаемо. И если появляется такое дело, то понятно, оно начинает распространяться фактически на всю характеристику в целом правосудия. А у нас сейчас 60% дел уже рассматривается в особом порядке.
— То есть признание вины.
— Признание, да. В Соединенных Штатах Америки 95% дел рассматривается в особом порядке, и это абсолютно правильно. Потому что если нет споров между обвинением и защитой по вопросам виновности, то в таком случае не надо устраивать всю процедуру. Американцы прагматики, и здесь есть экономия определенная. Экономия и чисто материальная, и экономия юридическая. Потому что это сделка.

— Да, но, например, обвиняемый по «болотному делу» Максим Лузянин признал вину, пошел на сделку со следствием, но в итоге ему дали реальный срок.
— Вот-вот, но так это же издевательство просто! Он бы и без всякой сделки получил бы меру наказания не выше той, которую ему дали. Есть закон, а есть правоприменение. «Законы святы, но исполнители — лихие супостаты» (В. Капнист, комедия «Ябеда».Е. М.).
— Но признание Лузянина осложнило ситуацию другим обвиняемым по «болотному делу».
— Это немножко другое. Здесь опять же правоприменение. У нас абсолютно искаженно применяются очень многие нормы, и не всегда можно дело выделять в отдельное производство. В законе указано, что дело можно выделять только тогда, когда это не отразится на объективности и всесторонности исследования. Сейчас на скамье подсудимых не те, которые обвиняются в организации массовых беспорядков…

— Скоро и над ними суд состоится.
— И выясняется, по-моему, что такой организации не было. Во всяком случае, мне неизвестно, что были какие-то доказательства. Сейчас тянут этого Развозжаева и Удальцова. Что вам сказать? Это абсолютно неосновательное применение нормы о преюдиции. (Преюдиция — обязательность для всех судов, рассматривающих дело, принять без проверки и доказательств факты, ранее установленные вступившим в законную силу судебным решением по другому делу, в котором участвуют те же лица. — Е. М.)

Если выделяется отдельное дело в отношении человека, он осуждается, он признает и проч., а дальше рассматриваются дела в отношении, условно говоря, соучастников, которые вину свою не признают, то никакой преюдиции приговор предшествующий, если следовать закону, создавать не может. На эту тему я написал уже несколько статей. На этот счет есть разъяснение и нашего Верховного суда, и нашего Конституционного суда. Есть уже прецеденты Европейского суда. Это говорит о том, что это признание само по себе, без дополнительных каких-то обстоятельств имеет значение только для осуждения данного человека.

А когда спор идет уже по поводу виновности другого обвиняемого, все преюдиции уступают место презумпции невиновности. Ни одно обстоятельство, входящее в предмет доказывания, по уголовному делу, где обвиняемый оспаривает виновность, не должно исключаться из предмета доказывания. Это абсолютное извращение — то, что у нас выделяют дело. Ведь не зачитывается же приговор по тому делу как доказательство! Его вызывают в суд, он дает показания, и вроде как исследуются его доказательства. Но «оставь надежду всяк сюда входящий». Какие бы доказательства ни приводила сторона защиты в оправдание подсудимого, это во внимание не принимается. Это опять наследие советских времен, когда по выделенному делу осуждали.
 
«Как адвокат Резник на двух пальцах доказал…»

— По «узбекскому делу» я защищал председателя Совета министров Узбекистана Худыбердиева, который обвинялся в даче Чурбанову взятки (Юрий Чурбанов, первый замминистра МВД СССР, 1980—1983 годы. — Е. М.). Сначала судили Чурбанова. Туда явился Худыбердиев и дал показания, что он давал, а Чурбанов дал показания, что он брал. Чурбанова осудили. Разделение дела взяткодателя и взяткополучателя — вот вам, пожалуйста, выделение дела. А затем, когда судили Худыбердиева, осужденный Чурбанов явился. И они оба сказали, что взятки этой не было. Но самое главное, адвокат Резник на двух пальцах доказал, что взятки просто-напросто быть не могло, потому что деньги, 50 тысяч, которые он якобы передал в сервизе, в эту коробку с сервизом не вмещались.

— А вы сервиз в суд принесли?
— Я сказал родственникам, чтобы мне доставили эти сервизы, но только обязательно запечатанные в заводской упаковке. А эти сервизы к этому времени уже не выпускались. Но я сказал найти.
На предварительном следствии я заметил очень интересную манипуляцию, что пачка в 50 тысяч в деле измеряется шестью сантиметрами. Это по 50 рублей. И дальше должен быть следственный эксперимент. Должен ящик открыться, правильно? Открыть они должны коробку и показать, что деньги туда вмещаются. Но я не нахожу в материалах предварительного следствия, которые я изучил, следственного эксперимента.
Чего измерять? Для чего, собственно говоря, эти 6 сантиметров? И тогда у меня закралось естественное сомнение — не провели следственный эксперимент по той причине, что результат эксперимента был бы не в пользу стороны обвинения.

Читайте также:
Здесь вопросы задает Елена Масюк
И вот мне привозят две запечатанные коробки с чайными сервизами. Там были пиалки, там был чайничек…
— То есть деньги должны были поместиться в чайник?
— Нет, в саму коробку, причем положить можно было только сверху. Но тогда коробка не закрывалась, они туда явно не умещались Я одну коробку сам вскрыл, нарезал бумагу, у меня же не было 50 тысяч. Провел для себя эксперимент, а вторую я привез в суд и вскрыл там. Так вот, я могу вам сказать: не было буквально вот этого (дачи взятки в сервизе. — Е. М.).

Мне удалось добиться реабилитации Худыбердиева в суде надзорной инстанции, в Президиуме Верховного суда Узбекистана. Худыбердиев был оправдан за дачу взятки Чурбанову, а Чурбанов еще парился полтора года за получение взятки от Худыбердиева. Это наше такое очень интересное правосудие. Вот это пример выделения дел и придания неопровержимой преюдиции. Это противоречит закону. Это из закона не следует, но на практике тут работает знаете что? Работает корпоративная солидарность. Потому что тот суд вынес такой приговор, и уже нельзя вынести приговор, который будет противоречить тому приговору. Но это можно сделать, у нас состязательный процесс.
 
«Судья понимает, что его нагнули»
— А как можно объяснить хамство судей? Та же Сырова по Pussy Riot, та же Никишина по «болотному делу» — то, как они себя ведут во время процесса, — это же хамство. К голодающему Кривову судья Никишина не пускала «скорую». Судебные приставы силой вытаскивают людей из зала заседаний. Это всеобщее хамство, которое сейчас есть в судебных заседаниях.
— Массового хамства в наших судах сейчас нет. В советские времена, например, было очень распространено, когда судьи просто публично рвали ходатайство, которое адвокат заявлял. Судья по закону фактически выполнял функцию обвинения. И тогда не выносилось вообще никаких оправдательных приговоров.

Это какие-то сказки, что при Сталине какие-то 10% было оправданий. Было в 30-е годы, когда не было поставлено задачи ликвидации преступности и когда власть еще не сосредоточилась на борьбе с врагами народа. И был очень короткий период после войны, когда пришли фронтовики, часть из них села в кресла судей, а часть стала преступниками. И фронтовики беспристрастно и даже с определенным дисконтом судили своих товарищей.

С 1965 по 1985 год, я совершенно ответственно заявляю, оправдательные приговоры просто выродились и не сохранились даже как реликты.
— А сейчас, Генри Маркович?
— А сейчас у нас есть процент. Редкий случай, когда защите удается полностью разрушить обвинение.

Почему себя судьи так ведут по политическим делам? А как? Судьи, между прочим, не монстры. Судья понимает, что его нагнули. Он не как тот чеченский судья. (Судья В. Абубакаров. Совет судей Чеченской Республики признал судью Верховного суда республики В. Абубакарова злостным нарушителем судебной этики и вынес представление о досрочном лишении его статуса за то, что судья Абубакаров взял самоотвод из-за давления на него в принятии судебного решения лица, представившегося министром МВД ЧР. —Е. М.) Он понимает. «Был Галилея не глупее, он знал, что вертится Земля, но у него была семья». Они знают, что за приговоры они выносят.

Вы понимаете, что творится в душе у судьи, когда он понимает, что он творит неправосудие?!
— И вам жалко такого судью?
— Ну я же защитник, у меня защитительная жилка начинает работать.
— Судья вправе вынести праведный приговор.
— Я все время говорю, что в принципе судья, не скомпрометированный, не коррумпированный, честный, может послать куда подальше любого. Но есть жизнь. И судья, который не выполнит такого рода веление власти…

Вот как чеченский судья, он же подвергся осуждению даже со стороны своих коллег! А помните, была судья в Волгограде, мама двух малолетних детей (судья Е. Гусева, 2008 год. — Е. М.), которая отказалась выполнять едва ли не преступное указание председателя районного суда. Председатель районного суда требовал, чтобы судьи согласовывали с ним решения, которые выносили. Судья отказалась. И ее товарищи, которые сидели в квалификационной коллегии судей, проголосовали за прекращение ее статуса, ее полномочий. Ее восстановил только Верховный суд.

Вот вам иллюстрация того, кого мы имеем в судейских креслах, в судейских мантиях. Для того чтобы Данилкину вынести оправдательный приговор Ходорковскому, ему надо быть героем. Но плох тот народ, который нуждается в героях. Нельзя требовать от судей героизма. Потому что я представляю и могу догадаться, что по такой категории дел судья понимает, что с ним может быть.
— Что с ним может быть?
— Все что угодно.
— Ну что, его убьют?
— Да. Он может поскользнуться и убиться насмерть. Я все допускаю, представьте себе. Но то, что судья не удержится в обойме, это точно.

— А отказаться от дела судья может? Скажем, Никишина или Сырова. Распределяют ей дело, а она заболевает, например.
— Это будет нечестно по отношению к своим товарищам, к другому судье. Ведь судьям известно, что это дело распределено вот этому судье, и другие судьи уже крестятся: «Господи, пронесло, не ко мне». И тут вдруг совершенно закадычная подруга делает финт ушами — у нее головные боли… И это дело распределяется мне. Ну, сучара, ну разве так можно? Но в принципе, наверное, можно было бы сказать, что живот заболел…
— Но это честнее, нежели во время процесса вести себя так, как они себя ведут.
 
«Считается, что я корифей всех наук, это не так»
— Процитирую Валерию Новодворскую: «У Генри Марковича есть убеждения либеральные, он их не скрывает. Мало помню случаев, чтобы он защищал откровенных негодяев. Я думаю, Путина он тоже защищать не будет». А вы в интервью говорили, что «право на защиту универсально. И что не только Путина, я бы и Саддама Хусейна защищал. У меня профессия такая. Если адвокат говорит о том, что он не будет защищать таких-то и таких-то, это непрофессионально». Но у вас есть и другое высказывание: «Пекущихся о своих гражданских правах лиц с антидемократическими взглядами адвоката Резника прошу не беспокоить».

— А это про гражданские дела. Право на защиту универсально по уголовным делам. Я веду очень узкую категорию гражданских дел. Считается, что я корифей всех наук, это не так. Я не цивилист и не проводил никакие жилищные, наследственные, семейные дела. Веду я категорию дел, которая составляет предмет моего не только профессионального, но и научного интереса. У меня книжка есть — «Честь, достоинство и деловая репутация». Еще я читаю лекции в Европейском суде по ст. 10 «Право на свободу выражения» Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Вы знаете, недавно, кстати, я «трахнул» Родину в Европейском суде. Вам известно?

— Как вы «трахали» Родину — нет.
— Да вы что? «Генри Резник против России». В свое время, в 2003 году, была обыскана адвокат Ходорковского (по первому делу) Оля Артюхова. Изъяли ее записи, ее рукой сделанные. А это вообще неприкосновенно! Пришли мужики и изъяли в следственном изоляторе, и выдали за записку Ходорковского, что якобы Ходорковский через нее передал. И это обоснование необходимости его ареста. Состряпали представление о прекращении статуса Артюховой якобы за измену профессиональному долгу и проч.

Я (тогда можно было) вышел в открытый эфир, вызвал начальника управления юстиции города Буксмана на клинч, и я сказал о том, что это было полное беззаконие, что не имели права обыскивать женщину, и что это произвол. Ко мне был предъявлен иск о защите чести и достоинства по той причине, что я опорочил изолятор. Предъявил иск следственный изолятор. Оказывается, у нас следственный изолятор обладает деловой репутацией. Вот я все думаю, какая деловая репутация может быть у следственного изолятора «Матросская Тишина»? Ну что, туда не будут направлять людей, что ли? Мол, Резник опорочил… И двое тюремщиков, которые проводили обыск Артюховой, тоже подали иски. Я назвал это обыском. Юридически это называется «досмотр». Но это почти как синонимы.

— Если бы вы сказали «досмотр», тогда не было бы иска?
— Я сказал так: что они шарили по телу адвоката. Они сами записали, что они досматривали одежду Оли. Одежда где? На теле. Оля говорила, что она прижимала этот листок с записями к телу, а они отбирали. И она сказала: «Ну как можно отбирать, не коснувшись тела?!»
Дело это рассматривалось в Черемушкинском суде. Районный суд выносит решение в мою пользу. Мосгорсуд внаглую отменяет. Я сказал: я не успокоюсь, пока не выиграю это дело. И подал в Европейский суд. Прошло всего 8 лет.

Тогда при обыске-досмотре адвоката Артюховой присутствовал майор Литвинович. А вообще мужчинам проводить досмотр женщины нельзя. Ну нельзя по той причине, что так написано. И майор Литвинович при рассмотрении дела в Европейском суде у нас превратился в женщину. В делах гражданских бывает — привирают стороны. Но правительство? В Европейском суде?!
— То есть наше правительство в Европейском суде говорило о том, что Литвинович — это женщина?
— Женщина. И Европейский суд изящно написал: «Что касается заявления о том, что Литвинович женщина, такое заявление является, по всей видимости, предположительным, потому что эта женщина нигде не обнаружена, тогда как майор Литвинович был в суде допрошен, давал показания…» Шикарно!

Это дела гражданские. Поэтому я говорю: я возьмусь представлять человека, который в моих глазах обладает репутацией, у которого есть действительно честь, достоинство, как я полагаю, и репутация. Я считаю, у людей недемократических убеждений, я так мягко выразился, — у шовинистов, у юдофобов, такой репутации нет. И поэтому я прошу их ко мне по гражданским делам не обращаться. А по уголовным делам я готов защищать. Я не могу сказать, что я такого-то по уголовному делу не смогу защищать. Это непрофессионально.
Ссылка на оригинал

Да 18 18

Ваши голоса очень важны и позволяют выявлять действительно полезные материалы, интересные широкому кругу профессионалов. При этом бесполезные или откровенно рекламные тексты будут скрываться от посетителей и поисковых систем (Яндекс, Google и т.п.).

Участники дискуссии: Морохин Иван, rudkovskaya, Коробов Евгений, Федоровская Наталья, Бозов Алексей, vvlavrov, upmishura, alexandder, palych, ldivanov, Соловьев Александр, alferov34, vladimir-verhoshanskii, +еще 1
  • 10 Января 2014, 12:23 #

    Очень хорошо сказано о зависимости судей и политизированности всей правоохренительной системы. По крайней мере, судебную систему нужно менять полностью, и формировать не по принципу чиновничьей солидарности и преданности вождю, а на принципах беспристрастности, компетентности, и законопочитания.

    +3
  • 10 Января 2014, 12:43 #

    В том, что суд и политика неразрывно связаны с самых советских, ленинских времен, думаю никто не сомневался.
    А вот с чего бы жалеть судей, что «им приходится быть такими» — не согласна!!!

    В целом было довольно интересно почитать интервью с умным и неординарным человеком.

    +2
    • 14 Января 2014, 04:56 #

      Вы знаете, по-моему, Генри Маркович совсем не о жалости говорил, а о жизненных реалиях. Он даже в этом вопросе остаётся настоящим адвокатом!

      +2
  • 10 Января 2014, 13:06 #

    Уважаемые Иван Николаевич и Екатерина Александровна!
    Лично меня больше всего поразило то, что оказывается есть ещё и журналист и газета, которые способны напечатать то, что нельзя увидеть больше нигде, за исключением разве сети Интернет, которую пока не задушили.
    Но мысль, высказанная Генри Резником, по поводу отсутствия правосудия в России-судьи-чиновники в мантиях, которых «нагнули», правильная-система судов нуждается в кардинальной замене на новую.
    А вот с чего бы жалеть судей, что «им приходится быть такими» — не согласна!!!
    И я не согласен с этим, Екатерина Александровна! Жалеть мы должны тех судей, которые пострадали за свою честь и достоинство.

    +3
  • 10 Января 2014, 16:50 #

    Спасибо, почитал с удовольствием.

    +1
    • 10 Января 2014, 18:03 #

      Уважаемый Алексей Анатольевич!
      Примечательно, что в статье охвачены основные проблемы правосудия, в том числе и вопрос последней дискуссии на Праворубе по поводу сделок со следствием, а также роль суда присяжных заседателей.
      Посмеялся по поводу того, как Россия «села в галошу» в ЕС.
      Представляю, сколько нужно было отвалить за ту формулировку, которую ЕС вынужден был написать в своем решении по поводу подмены пола. Уж если Россия такое в ЕС вытворяет, то чего мы хотим ждать от неё здесь?

      +2
  • 14 Января 2014, 07:35 #

    «А отказаться от дела судья может? Скажем, Никишина или Сырова. Распределяют ей дело, а она заболевает, например». 
    Так, ведь, знают, наверное, кому ИМЕННО отдать соответствующее дело. Думаю, есть условные судьи Петровы-Ивановы-Сидоровы, у которых такая репутация, что ТАКОЕ дело им не дадут. Не дай Бог, моральничать начнут.

    +1
    • 14 Января 2014, 22:53 #

      Уважаемый Петр Юрьевич!
      Так именно и поступают все суды. Более того, в судах существует особая практика, когда заказные дела сваливают на судью, которому через три года не продлевают полномочия. Я так предполагаю, что такие кандидаты кочуют из одного суда в другой суд. Такие вот, санитары-киллеры в законе.(headbang)

      +1
  • 15 Января 2014, 05:25 #

    Уважаемый Евгений Алексеевич! Так, это ж, прям-таки, волки в овечьей… мантии.

    +1
    • 16 Января 2014, 19:39 #

      Уважаемый Петр Юрьевич!

      К сожалению, многие из них хуже волков. У меня есть статья от января 2007 года «А судьи кто?». Так вот она начинается словами:- Подходит маленький ребенок к папе и спрашивает: «А почему у судей одежда черная?»
      На что папа отвечает: «Она у них черная, чтобы не видно было той грязи, которая к ним прилипает».(headbang)

      +1
      • 16 Января 2014, 20:30 #

        Не очень давно председатель Карачевского районного суда мне сказала в канцелярии суда, что Вы наш суд облили грязью, на что я ей ответил, в 2000 году Ваша судья по Вашему указанию меня облила грязью так сильно, что,  я до сих пор от неё отмываюсь. К сожалению на чёрной мантии грязь не видна, но грязная Российская Фемида погрязла в грязи и с этим что-то нужно делать.;(.

        +1
  • 17 Января 2014, 09:54 #

    В делах гражданских бывает — привирают стороны. Но правительство? В Европейском суде?!Получив текст меморандума российского правительства по делу, к которому имею непосредственное отношение, я испытывал примерно такие же чувства и задавался таким же точно вопросом, на который у меня не было ответа. Только теперь, с легкой руки Генри Марковича ответ появился… :(

    +2
    • 21 Января 2014, 09:00 #

      Вывод может быть только один — с этим надо что-то делать.
      Система СОЮ нуждается в кардинальной модернизации, начиная от смены практически всего судейского состава, до существенной переработки, в первую очередь, процессуального порядка ведения дел, приближения его к процессуальному порядку ведения дел в АС.

      +1
      • 21 Января 2014, 14:45 #

        Невозможно реформировать СОЮ, уважаемый Евгений Алексеевич, пока не будет построено правовое государство. А в настоящий момент вектор «развития» направлен в совершенно противоположную сторону. Одно только «объединение судов» чего стоит, прямо как умножение на ноль… И Г.М. Резник шокирован не недостатками отечественной судебной системой — кого сейчас этим удивишь? — а цинизмом правительства, к которому хотя и привыкли при внутреннем употреблении, но который просто немыслимым казался для демонстрации за рубежом. Дело в том, что в судопроизводстве ЕСПЧ именно от имени правительства представляется меморандум, выполняющий функции, аналогичные возражениям (по ГПК) или отзыву (по АПК) стороны, и потому «повязаны» зачастую откровенной ложью, как и в описанном случае, многие государственные органы, принимающие участие в этом коллективном труде.

        +1
        • 21 Января 2014, 22:38 #

          Уважаемый Юрий Павлович!
          Но ведь при этом же беспределе в СОЮ, существует порядок в АС. Посмотрите-заявление, поданное в АС-появляется в этот же день на сайте суда, а СОЮ появляется дней через 10, а то и вообще может не появиться.
          Порядка ознакомления с протоколом СЗ нет ни в одном суде СОЮ, а в АС он прописан досконально.
          В АС сторона процесса вправе вести как аудиозапись, так и видеозапись СЗ, а в СОЮ у судей при одном упоминании о диктофоне начинают дрожать руки и подгинаться коленки, не говоря уже о видеосъемке СЗ и т. д.
          Почему судьи в России одни, а отношение судей в судах к своим обязанностям разное и зависит оно от того, в каком суде судья работает?

          +1
          • 21 Января 2014, 22:56 #

            Нет никакого резона сравнивать плохое с очень плохим. К арбитражу претензий тоже море. Навскидку можете посмотреть свежее обсуждение: http://zakon.ru/..._i_eryomu_kollegii_vas_rf/9993
            Но вообще реформировать надо государство, а не латать отдельные институты, иначе опять получится как всегда…

            +1
          • 06 Февраля 2014, 10:22 #

            Ну зачем Вы так, Евгений Алексеевич! Порядок ознакомления с протоколом прописан в ГПК. Берете дело и знакомитесь. А если Вы сразу после заседания занесете в канцелярию суда заявление о выдаче протокола, то Вам его изготовят в указанные в ГПК сроки. Не изготовили — жалуйтесь. Куда — подумайте. Аудиозапись тоже разрешена, только не забывайте потребовать, чтобы сведения о ведении Вами аудиозаписи были занесены в протокол.Не разрешают вести аудиозапись — пишите отвод. Вот только какой в этой записи смысл — не понимаю. Так же как в видеозаписи. 
            Говорят, что Конфуцию приписывают выражение: «Сначала тебя не замечают, потом над тобой смеются, потом с тобой борются. А потом ты приходишь и побеждаешь».
            Судя по Вашим обидам на суд общей юрисдикции — с Вами еще не начинали бороться.

            0
            • 06 Февраля 2014, 12:54 #

              Уважаемый vladimir_verhoshanskii!

              Вы считаете, что чего-то недопонимает целое профессиональное сообщество адвокатов и юристов ПРАВОРУБ, которое выразило свое несогласие с порядком оформления протокола судебного заседания и поэтому поводу просило принять разработанный сообществом законопроект о внесений изменений в ГПК положений в части оформления законопроекта.
              Советую Вам повнимательней ознакомиться с теми статьями Праворуба, которые посвящены данной теме, часть ссылок на эти статьи размещены вот в этой моей статье.
              Судя по Вашим обидам на суд общей юрисдикции — с Вами еще не начинали бороться.Вы бы уж расшифровали свое послание народу?
               

              0
              • 06 Февраля 2014, 13:00 #

                Ну что же, если Вы считаете, что ГПК придуман «бабушками на лавочке», то это Ваше право.
                А «послание» — исключительно Вам. А один человек — это не народ. Часть народа — но не народ.

                0
                • 06 Февраля 2014, 13:13 #

                  ГПК придуман чинушами и не для народа, а вопреки народу.
                  И один человек в поле воин — особенно, если он русский воин.
                  А здесь ко всему сообщество таких воинов.
                  Ну а по поводу «послания» — считайте что послание получено, а то как бы не попало!(hi)

                  0
                  • 06 Февраля 2014, 13:36 #

                    Ну не знаю, Евгений Алексеевич, не знаю...

                    Вроде уж все ясно я Вам разъяснил по поводу протоколов...

                    Чего ж Вам опять не так?

                    У меня проблемы с протоколами как то не возникают. И что Вы с видеозаписью процесса делать будете? На Ютуб выложите? Зачем? Чтобы как с судьей Махно? А толку то? Ну ушел человек с одной работы на другую. Приговор то отменили совсем не потому, что судья заснул. Помнится, там совсем иные формулировки.

                    И опять Вы «сообщество» приплетаете. Комментарий то я пишу на Ваше высказывание. 

                    Поэтому число довольных системой судопроизводства, поверьте, не меньше, чем недовольных. В природе все ведь уравновешено.

                    Я, кстати, системой вполне удовлетворен. Хотя отказных исков у меня значительно больше, чем удовлетворенных.

                    Вот такой вот парадокс.

                    0
  • 21 Января 2014, 22:54 #

    Нет никакого резона сравнивать плохое с очень плохим. К арбитражу претензий тоже море. Навскидку можете посмотреть свежее обсуждение: http://zakon.ru/..._i_eryomu_kollegii_vas_rf/9993
    Но вообще реформировать надо государство, а не латать отдельные институты, иначе опять получится как всегда…

    0
  • 05 Февраля 2014, 20:08 #

    В статье скользнула речь о судье Гусевой… Действительно, В Центральном районном суде г. Волгограда работает судья Гусева, которую лишали статуса за «несговорчивость» и нежелание прогибаться. Правда и то, что она восстановилась через Верховный суд. Ей и сейчас никто не указ. Честная и принципиальна судья, которая никогда не позволит принять «кривое» решение. Такие и должны быть судьи!!! Но тут вторая сторона медали — попадают к ней очевидные дела и без какого-либо «интереса из вне»… Вот и получается, что эти служители Фемиды скорее «прокуроры в мантиях», нежели судьи... 

    0

Да 18 18

Ваши голоса очень важны и позволяют выявлять действительно полезные материалы, интересные широкому кругу профессионалов. При этом бесполезные или откровенно рекламные тексты будут скрываться от посетителей и поисковых систем (Яндекс, Google и т.п.).

Для комментирования необходимо Авторизоваться или Зарегистрироваться

Ваши персональные заметки к публикации (видны только вам)

Рейтинг публикации: «Генри РЕЗНИК: Наш суд не ведает сомнений » 3 звезд из 5 на основе 18 оценок.
Адвокат Гречанюк Василий Герольдович
Владивосток, Россия
+7 (914) 342-9220
компетенции: трейдинг, инвестиции, страхование, налоги, юридические лица, долги, ответственность, комбинации.
Консультации, дела.
Действую с интересом, спокойно и тщательно, очно и дистанционно.
https://urmanwin.pravorub.ru/ Стать VIP
Адвокат Морохин Иван Николаевич
Кемерово, Россия
+7 (923) 538-8302
Сложные гражданские, уголовные и административные дела экономической направленности.
Дорого, но качественно. Все встречи и консультации, в т.ч. дистанционные только по предварительной записи.
https://morokhin.pravorub.ru/ Стать VIP
Адвокат Костюшев Владимир Юрьевич
Москва, Россия
+7 (903) 273-9292
Уникальная защита по уголовным делам различных категорий на основе большого опыта работы. Представление интересов по гражданским и административным делам, дорожно-транспортных происшествиях.
https://user58814.pravorub.ru/ Стать VIP
Юрист Фищук Ольга Сергеевна
Краснодар, Россия
+7 (999) 637-2795
Арбитражный, финансовый управляющий. Помощь при банкротстве в любом регионе РФ. Списание | взыскание долгов. Честно, результативно, подтверждено обширной практикой. Специальные условия для "Праворуба"
https://fedresurs.pravorub.ru/ Стать VIP
Адвокат Мамонтов Алексей Вячеславович
Воронеж, Россия
+7 (919) 184-9057
Специализация: споры о собственности, об обязательствах, банкротство, интеллектуальная собственность, защита по уголовным делам в сфере экономики, коррупционные и должностные преступления
https://taimyr68.pravorub.ru/ Стать VIP

Похожие публикации

Яндекс.Метрика